(Это отрывок из статьи «Why Realists and Anti-Realists Disagree».)

Реалисты и антиреалисты в отношении той или иной области согласны в том, что рассматриваемая ими область обладает какой-то структурой. Разногласия же сводятся к тому, как правильно относиться к этой структуре. Реалисты считают, что существуют относящиеся непосредственно к данной области и независимые от говорящего факты, тогда как антиреалисты это отрицают.

Существование «фактов, независимых от говорящего» означало бы, что рассматриваемая область допускает лишь одну интерпретацию: ту, которая истинна просто потому, что она истинна1. Другой способ выразить эту мысль состоит в том, что существует интерпретация, которая «предшествует всякой мысли» (Boyd, 1998).

Не все антиреалисты мыслят одинаково. Но те из них, кто поддерживает антиреализм насчёт большинства (или даже всех) спорных областей, больше всего склонны отвергать саму идею независимых от говорящего стандартов. Это отрицание приводит их к философской системе, основанной лишь на зависимых от говорящего стандартах2. В рамках такой системы мы должны заранее задавать критерии оценивания, прежде чем можно будет осмысленно обсуждать, что в той или иной области истинно, а что ложно. После того, как эти критерии оценивания («стандарты») оговорены, становится возможным оценивать утверждения. В этом смысле утверждения могут быть истинными или ложными, но только относительно субъективно выбранных («зависимых от говорящего») стандартов.

Рисунок 1. Иллюзия «утка-кролик» (общее достояние)

С точки зрения антиреализма в чём угодно есть какая-нибудь степень неоднозначности. Для иллюстрации можно рассмотреть иллюзию «утка-кролик» (см. изображение выше). Хотя есть два разных способа интерпретации этого рисунка («утка» и «кролик»), мы всё же можем различать истинные и ложные высказывания применительно к каждой отдельной интерпретации. Например, фокусируясь на «утиной интерпретации», было бы неверно утверждать, что у пернатого животного клюв полностью закрыт. Антиреализм в отношении иллюзии «утка-кролик» не означает, что мы не можем делать правильных утверждений о животном, которое проинтерпретировано как утка или же как кролик. Он лишь означает, что нет смысла спрашивать, какой из этих двух вариантов интерпретации является верным. Ни «утиная», ни «кроличья» интерпретации не добавляют ничего нового к лежащим в основе паттернам чёрного и белого цветов.

Некоторые люди отождествляют антиреализм с нигилистическим настроем «все интерпретации неверны». Однако, как я это понимаю, антиреализм лучше всего можно резюмировать так:

Мы не можем избежать использования интерпретаций. И если интерпретации могут быть верными или неверными, верных интерпретаций может быть больше одной.

Эту перспективу можно применить к таким областям, как мораль, сознание или эпистемология. В качестве примера рассмотрим (снова) антиреализм в отношении морали. Если взглянуть на некоторые давние разногласия в нормативной этике, можно увидеть, что разные стороны будто бы говорят каждая о чём-то своём, отвечая на разные вопросы. Например, когда я занимался защитой животных, я заметил, что некоторые моральные аргументы хорошо работали для одних людей, тогда как другие считали их совершенно не относящимися к делу. Так как я всегда смотрел на мораль сквозь призму консеквенциализма, мне казалось совершенно естественным формулировать свои вопросы в нормативной этике как вопросы о том, что значит делать мир лучше (для всех морально значимых существ). Однако я обнаружил, что такая постановка вопроса далека от очевидной для всех. В частности, многие люди понимают мораль скорее как набор норм или социальных контрактов, на которые люди соглашаются, чтобы мирно и продуктивно сосуществовать в обществе. Такая точка зрения, безусловно, отражает какие-то аспекты обыденного понятия «морали», но при этом оставляет в стороне другие аспекты. (Разумеется, то же самое можно сказать и о консеквенциализме.) Долгое время я думал, что хотя бы одна из сторон должна быть неправа, что хотя бы кто-то не понимает, в чём суть морали. У меня было очень сильное внутреннее ощущение того, что «либо забота о других ради них самих входит в мораль, либо нет»3.

Воспринимая это как дихотомию, я фактически подписался под метаэтическим допущением о моральном реализме. Антиреалисты могут сказать, что мне следовало хотя бы рассмотреть возможность того, что некоторые участники дискуссии просто говорят друг другу о разных вещах, «играют в разные игры». Чтобы сделать аналогию более наглядной:

Для части других обычно обсуждаемых областей аналогии становятся более натянутыми, но ключевые моменты, думаю, сохраняются:

Эти аналогии во многих отношениях натянуты, но главный момент состоит в том, что, похоже, всегда присутствует какая-то произвольность в том, на какие аспекты реальности мы хотим обратить внимание. С антиреалистической точки зрения, реальность просто существует, но её интерпретации всегда добавляют что-то своё. Глубоко внутри все интерпретации произвольны, и мы всегда можем принять «упрямую» позицию и сказать, что тут вообще нет вопроса, на который нужно было бы отвечать. И всё же мы обнаруживаем, что зачастую нам важно, как именно интерпретировать ту или иную область и где проводить границы категорий, что мы изначально подходим к этому с определёнными ожиданиями. Вот в этом втором смысле антиреализм не является чем-то произвольным.

Ссылки

  1. Возможно, я слишком упрощаю, но согласно статье о моральном антиреализме из Стэнфордской энциклопедии философии, непросто объяснить различие между фактами, независимыми от говорящего, и фактами, зависимыми от говорящего. Там пишут: «вокруг вопроса объективности и необъективности вращается так много философских дебатов, что можно простить предположение о том, что кто-то где-то ясно понимает это различие. Конечно, есть широко распространённый интуитивный образ, связанный с этим противопоставлением, — достаточно яркий, чтобы побуждать к принятию искренних философских позиций. Но как только к этому различию подступают напрямую, оказывается, что его крайне трудно зафиксировать. Вероятно, часть путаницы обусловлена тем, что есть ряд неэквивалентных способов проведения этого различия, и для одних областей лучше подходят одни способы, а для других другие.» ↩

  2. В нормативных контекстах различие между фактами, независимыми и зависимыми от говорящего, примерно соответствует различию между категорическими и гипотетическими императивами у Иммануила Канта. Такое же различие описывается и в том, что можно назвать «терминологией причин». Реалисты считают, что существуют нередуцируемые нормативные причины (так называемые «надлежащие причины» [reasons proper]), тогда как антиреалисты мыслят только в терминах инструментальных причин. Williams (1979) обсуждает «антиреализм в отношении причин» (и аргументирует в его пользу). ↩

  3. Это не значит, что мораль не может быть многогранной. Дерек Парфит, будучи моральным реалистом, утверждал, что различные нормативно-этические теории — консеквенциализм, контрактуализм и деонтология — представляют собой способы «восхождения на одну и ту же гору» с трёх разных сторон (Parfit, 2011a). ↩

  4. Антиреалистов в отношении сознания иногда связывают с утверждениями вроде «квалиа не существует». Я хочу прояснить, что интерпретирую термин «скрытые квалиа» в нейтральном смысле, совместимом как с реализмом, так и с антиреализмом в отношении сознания. По мнению антиреалистов в отношении сознания, «считаются» ли скрытые квалиа, — зависит от того, где и как мы хотим провести границы. ↩