(Это отрывок из статьи «The harm cascade: why helping others is so hard».)

Что значит помогать другим? Говоря по-простому, помогать другим — значит выбирать что-то желанное ими, или что-то, последствия чего желанны ими. Это значит, что они положительно оценивают сам выбор или его последствия. Что обязательно подразумевает наличие у них субъективного опыта и желаний или предпочтений. В этом контексте «другие» — это личности или сентиентные существа (включая почти всех людей и многих нечеловеческих животных). Мы не можем помочь несентиентным объектам или вещам, у которых нет субъективного опыта и желаний. Противоположность же помощи — это вред: делать что-то такое, последствия чего индивиды оценивают отрицательно.

Теперь о проблеме: почти каждый, кому мы поможем, в результате нашей помощи с высокой вероятностью причинит вред другим. Чем больше мы помогаем сентиентным существам, тем больше вреда они причиняют другим. Если вы поможете одному индивиду, скорее всего он навредит более чем одному другому индивиду. Не помогая этому индивиду, вы тем самым снизите количество вреда, причиняемого другим индивидам. Значит, эти индивиды получат помощь. Но всё усложняется тем, что, получив помощь, они в свою очередь нанесут вред ещё большему числу других индивидов.

Предположим, что каждый спасённый индивид в результате оказанной помощи убивает двух других индивидов. Или наоборот: убийство одного индивида (причинение ему вреда) спасает двух других (помогая им). Получается, что если вы поможете индивиду A, он причинит вред индивидам B и C, так что эти двое больше не смогут причинить вред своим жертвам — индивидам D, E, F и G. Эти индивиды получат помощь и в результате причинят вред индивидам H, I, J, K, L, M, N и O, которые, в свою очередь, не смогут причинить вред индивидам P, Q,… И так далее. Это и есть каскад вреда.

В качестве конкретного примера рассмотрим спасение жизни ребёнка. Этот ребёнок не станет новым Гитлером, но почти наверняка будет мясоедом: за свою жизнь он съест не одно животное. А если помочь бедному человеку повысить доход, то часть дополнительных средств он, вероятно, потратит на мясо, что усилит рост животноводства, которое принесёт вред ещё большему числу животных. В этом заключается «проблема бедных мясоедов». А что, если люди, которым вы помогли, станут веганами и перестанут употреблять продукты животного происхождения? Это уменьшит животноводство и использование сельскохозяйственных земель. Такие веганы могут предпочесть вернуть освободившиеся земли в их естественное природное состояние. Это увеличит численность диких животных. Возможно, эти дикие животные будут жить лучше, чем сельскохозяйственные, но многие из них будут причинять вред другим диким животным.

В природе мы снова видим каскад вреда. Один верховный хищник убивает больше одного хищника среднего уровня. Эти хищники уже не смогут убить многих представителей своей добычи. Таким образом, из-за того, что хищник верхнего уровня убивает многих животных, спасаются многие другие животные-жертвы. Но спасённые животные в свою очередь получают возможность причинить вред другим животным. Особенно в водных экосистемах мы видим длинные пищевые цепочки: верховный хищник, подобно серийному убийце, убивает множество других «серийных убийц», те убивают ещё больше «серийных убийц», и так далее.

Если животных не убьют хищники, их популяция может увеличиться. Вместе с тем увеличится и конкуренция за пищу с другими животными. Для добычи пищи или защиты территории они могут прибегать к насилию, ведь пища и территория — скудные ресурсы. Поскольку территория ограничена и вся занята сентиентными существами, почти каждое из них когда-то отвоевало территорию у других существ, которые в свою очередь отняли её у кого-то ещё. И конкуренция идёт не только за пищу, воду и территорию, но ещё и за половых партнёров. Один самец может причинять насилие другим самцам-соперникам, чтобы спариться с самкой. И, конечно, одно крупное животное может случайно покалечить или убить множество мелких.

Во всех этих случаях животные причиняют прямой вред другим животным. Без них другим животным жилось бы лучше. Но животные могут причинять вред другим и косвенно. Например, если каких-то животных не съели хищники, не растоптали крупные животные и у них достаточно пищи, их популяция может вырасти, что сделает её более уязвимой к инфекционным заболеваниям и паразитам. А при заразных болезнях одно заражённое животное может заразить более чем одно другое. В холодных условиях спасение одного животного позволяет ему размножиться. Но оно даст жизнь многим детёнышам, и многие из них замёрзнут насмерть сразу после рождения. Это означает, что жизнь таких новорождённых животных будет наполнена страданием. Такие жизни не стоят того, чтобы быть прожитыми, потому что они в основном состоят из негативного опыта — мучительной смерти от холода. Для этих животных лучше было бы вовсе не рождаться. В этом смысле одно спасённое взрослое животное причиняет вред многим своим новорождённым детям, даруя им жизнь с отрицательным балансом, которая закончится смертью от холода1.

Конечно, каскад вреда продолжается не бесконечно, ведь число существ, которым может быть причинён вред, конечно. Но крайне трудно определить, где именно этот каскад останавливается. Эта неопределённость насчёт продолжительности и структуры каскада вреда, — вероятно, самый важный аспект «проблемы неведения» в эффективном альтруизме2.

Примечания переводчика:

  1. Если мы считаем моральным приоритетом уменьшение страданий и/или иных отрицательных явлений в жизни, то для нас и вовсе (в конечном счёте) не будет важен баланс отрицательного и положительного в жизни животных. В этой оптике именно отрицательные явления, такие как страдание, будут ключевыми параметрами качества жизни животных. Таким образом, поскольку практически любое сентиентное существо когда-нибудь испытает страдания и/или иной вред в своей жизни, можно заключить, что при размножении любое животное будет косвенно причинять тот или иной вред всем тем, кого оно породило. ↩

  2. Проблема неведения заключается в том, что мы не можем оценить отдалённые последствия наших действий — притом, что именно эти отдалённые последствия могут определять, правильный ли выбор мы делаем. У многих есть соблазн прибегнуть к «принципу индифферентности»: если мы не можем понять, в какую сторону нас должны склонять отдалённые последствия наших действий, то их можно проигнорировать, фокусируясь лишь на том, что нам удаётся предсказывать. Однако принцип индифферентности не решает проблему: он может систематически подводить нас, позволяя склоняться к решениям, которые на самом деле неверны. ↩