У людей есть пристрастие распределять вещи по категориям (например, хорошее и плохое, полное и пустое, черное и белое), которые могут напрямую влиять на то, как мы смотрим на мир. Поскольку категоризация формирует наши действия, важно оценить обоснованность и отчетливость используемых категорий, а также степень, в которой одни категории смешиваются с другими. Категоризация, которая интриговала ученых на протяжении веков, — это разделение на людей и нечеловеческих животных. Мы часто ставим человека на пьедестал, как особенного и превосходящего всех других животных: единственного в своем роде; отличного от любого другого животного. Так, в 17 веке Рене Декарт заявил, что только люди являются существами разума, связанными с сознанием Бога, тогда как животные — всего лишь машины, сделанные из плоти. Его последователь Николя Мальбранш продолжил, что животные «едят без удовольствия, плачут без боли, растут без осознания: они ничего не желают, ничего не боятся, ничего не знают». Сегодня утверждения Декарта и Мальбранша могут показаться экстремальными и ошибочными (Call, 2006), но они хорошо отражают склонность рассматривать животных и людей как совершенно отличных друг от друга, и людей как имеющих превосходство над животными.

С 17 века взгляды на людей и животных поменялись (Fuentes, 2018; Marks, 2016; Van Schaik, 2016), поэтому эти категории нужно подвергнуть переоценке. Другие категоризации со временем претерпели существенные изменения, которые весьма положительно повлияли на человеческое общество. Когда были написаны Декларация независимости и Конституция США, «только белые мужчины, владеющие собственностью, [были] достаточно одарены для включения в категорию личностей» (США 1776). Но такое определение личности устарело. В действительности сегодня вызывает большой академический интерес вопрос о том, заслуживают ли статуса личности человекообразные обезьяны (Kurki & Pietrzykowski, 2017; Shyam, 2015; Wise, 2014).

Вторая причина пересмотреть различие между человеком и животным заключается в том, что многие из наших предыдущих критериев особенности человека по сравнению с животными оказались неверными. Томас Карлейль (1833) заявил что «Человек — животное, использующее орудия. Без инструментов он ничто, с инструментами он все» (Carlyle, 1833). Определение «человек как изготовитель инструментов» в основном считалось верным до 1960-х годов, пока наблюдения Джейн Гудолл за шимпанзе (троглодитами Пана), использующими инструменты для извлечения термитов из своих курганов, не сделали, наконец (благодаря освещению National Geographic), определение Карлайла недействительным. На это ушло больше столетия (Goodall, 1986; Goodall, 1964). До выводов Гудолла уже было немало доказательств ошибочности его определения, которые по большей части игнорировались. Например, в 1925 году Кёлер сообщил о серии простых экспериментов, которые ясно показали, что шимпанзе могут использовать орудия и даже сотрудничать в их использовании, чтобы получить вознаграждение пищей. Шимпанзе ставили коробки одну на другую, а затем использовали палки (даже складывали две палки вместе), чтобы достать пищевое вознаграждение, висевшее высоко над их головами. К настоящему времени показано, что некоторые виды приматов регулярно пользуются орудиями труда, причем некоторые из них поддерживают культуру использования орудий на протяжении сотен поколений (Haslam et al., 2017).

Теперь нам известно, что инструменты используются также многими видами помимо приматов, такими как слоны (Hart & Hart, 1994), каледонские вороны (van Casteren, 2017), африканские серые попугаи (Pepperberg, 2004), каланы (Hall & Schaller, 1964; Fujii et al., 2014), грызуны (Nagano & Aoyama, 2017), осьминоги (Finn et al., 2009) и некоторые рыбы (Bernardi, 2012).

Похожий неудачный критерий был выдвинут в 1891 году сэром Уильямом Ослером, который заявил: «Желание принимать лекарства — это, пожалуй, величайшая черта, отличающая человека от других животных». Последующее обширное документирование использования лекарственных растений шимпанзе (рис. 1) и другими приматами открыло дорогу другим исследованиям в этой области (Huffman, 1997; Huffman, 2007), которые привели к обнаружению примеров использования лекарственных растений не только другими млекопитающими (например, слонами, медведями, циветтами, носухами, дикобразами), но также птицами (например, белыми гусями, зябликами, хищными птицами) и насекомыми (например, шмелями, муравьями, бабочками) (Engel, 2002; Huffman, 2007).

Рисунок 1: Шимпанзе используют растения ради их лечебных свойств. Здесь особь сгибает и глотает целые листья Aspilia mossambicensis, одного из более чем 40 потребляемых видов, которые, как было показано, физически очищают человекообразных африканских обезьян от кишечных глистов (Huffman et al., 1997).

Чу (2014) предположил, что люди уникальны в своей способности строить сложные конструкции. Ряд авторов с тех пор повторяли это (Fuentes, 2017; Marks, 2015), несмотря на доказательства наличия сложных жилых построек у таких животных, как бобры (Castor canadensis), птицы, пчелы и осы (Doucet et al., 1994; Hansell, 2000; Hepburn et al., 2016). Термитники — это выдающиеся сооружения, в которых есть специальные участки, построенные для разных целей, сложные устройства для отвода воды и охлаждения насыпи и даже сады для выращивания грибов в качестве источника пищи и лекарства (Darlington, 1985; Korb, 2003; Korb, 2010).

Эти и многие другие подобные утверждения о предположительно определяющих различиях между людьми и животными за период с 1833 по 2014 год оказались ошибочными. Тем не менее, желание видеть людей особенными все еще остается. Это валидный научный вопрос? Одной из отличительных черт науки является проверка гипотез (Cartmill, 1990; Popper, 1968). Если гипотеза об уникальности человека снова и снова оказывается неверной в отношении различных черт, не означает ли это, что гипотеза и в целом неверна? Мы можем продолжать возрождать гипотезу с новыми, еще не рассмотренными характеристиками, но с какой целью?

Эволюционная теория является широко признанным объяснением разнообразия жизни на планете. Если бы особенность людей подразумевала, что они уникальны и не похожи ни на кого другого, это противоречило бы эволюции. Эволюция состоит из изменений генетически закодированных признаков: если новый признак выгоден для выживания и размножения в условиях окружающей среды, в которых он встречается, его частота будет увеличиваться. Любая черта характера (например, человеческий интеллект) должна иметь корни у общих предков; не существует «обнадеживающих уродов», которых предполагал Гольдшмидт (Goldschmidt, 1940). Мэтт Картмилл (Cartmill, 1990) хорошо резюмировал это, рассмотрев часть ранних критиков идеи естественного отбора. Некоторые ученые утверждали, что естественный отбор не может объяснить часть человеческих черт, таких как наши интеллектуальные способности и моральные дарования, поскольку они не могли возникнуть в результате выживания наиболее приспособленных вариантов среди обезьяноподобных предков. Этот аргумент был опровергнут Дарвином (1871) и его последователями, которые попросту заявили, что эти черты дают преимущества в отборе и, таким образом, моральный и интеллектуальный разрыв между людьми и другими высшими млекопитающими является лишь вопросом степени. Все генетические признаки произошли от признаков предшественников; поэтому между ближайшими ныне живущими родственными видами есть сходство.

Многие утверждения об особенности людей утверждают или подразумевают, что люди превосходят животных. Иудаизм и христианство утверждают, что человек создан по образу бога и ему дана власть над низшими существами (Бытие). Аристотель считал, что растения и животные были созданы для людей (Taylor, 1984). Во многих восточных религиях есть концепция градации существ от низших к высшим, в которой человек занимает высшее положение. В джайнизме есть деление на четыре состояния, где боги являются высшими, люди — вторыми, страдающие в аду — третьими, а растения и животные — последними (Laidlaw, 1995). Вера в превосходство людей явно имеет глубокие корни. Когда ученые в наше время делают подобные заявления, они часто выбирают черты специально под эту задачу из того, что они считают важным среди вещей, в которых люди преуспевают. Примеры включают черты, обсуждавшиеся выше (использование инструментов, лекарства, строительство). Один такой кандидат — способность решать сложные проблемы — был рассмотрен в прекрасной работе Иноуэ и Мацудзавы в рамках 40-летнего исследования Тетсуро Мацудзавы, посвященного когнитивным способностям шимпанзе. Авторы разработали тест на память, в котором числа отображались на экране компьютера, а затем закрывались непрозрачными квадратами. Шимпанзе получали вознаграждение, если прикасались к клеткам в той же последовательности, в которой были изображены числа (т. е. от 1 до 5). Исследователи пришли к выводу, что их работа «показывает, что молодые шимпанзе могут быстро схватывать многие цифры с первого взгляда без ухудшения производительности при изменении продолжительности показа. Более того, молодые показали лучшие результаты, чем взрослые, в задаче на запоминание. Наше исследование показывает, что молодые шимпанзе обладают необычайной способностью рабочей памяти к запоминанию чисел, даже лучшей, чем у взрослых людей» (Inoue & Matsuzawa, 2007).

Заявления о превосходстве людей используются для оправдания жестокости людей в отношении животных (Arluke, 2017), например, тех, которые выращиваются для еды (Taylor & Fraser, 2017). Они зеркальны к заявлениям об этническом превосходстве, используемым для оправдания зверств и даже геноцида в отношении людей, пытающихся спастись от голода или насилия (Kunst et al., 2017; Staub, 1989).

Мы считаем, что пришло время нашему виду использовать разум для изменения нашего поведения. Начать нужно с признания того, что, хотя между животными и людьми или между культурами и народами существуют различия, их не следует ранжировать по вертикали. Различия ценностно-нейтральны и представляют интерес, поскольку они обеспечивают разнообразие, будь то генетическое или культурное; их изучение позволяет нам лучше понять самих себя. Проблемы возникают только тогда, когда культурные убеждения ущемляют права и безопасность других (Mechoulan, 2017; Twining et al., 2000; Bauman et al., 2014).

Существует много различий (и сходств) между человеческими и нечеловеческими видами, точно так же, как существуют различия (и сходства) между любыми двумя видами, любыми двумя культурами или даже любыми двумя индивидами. Однако, поскольку нельзя учесть все характеристики разом, нецелесообразно отдавать предпочтение подмножеству характеристик, которые предварительно выбраны предвзятым или ad-hoc образом. Виды можно сравнивать по набору отдельных признаков, как это делается в многомерных рейтингах университетов, но это занятие, скорее всего, будет столь же произвольным.

Мы должны использовать те качества, которыми мы так гордимся — наш хваленый интеллект, коммуникативные навыки и мораль — для того, чтобы изменить мир к лучшему. Несомненно, именно сейчас эти навыки крайне необходимы.

(Примечание переводчика: К сожалению, после этого авторы приводят в качестве примеров проблемы разрушения людьми окружающей среды и снижения биоразнообразия. И хотя можно согласиться, что человеческое равнодушие к животным и идея превосходства над ними играют роль в этих процессах, вовсе неочевидно, что нам нужно бороться именно с этими проблемами. С точки зрения благополучия самих животных главной является проблема страданий животных в дикой природе, и это заставляет нас пересмотреть важность сохранения окружающей среды. Ведь именно уменьшение общего количества животных на планете может вести к тому, что в мире будет меньше страданий.)

Ссылки